С легким чувством удовлетворения Уинстон отложил четвертое сообщение. Это была сложная и ответственная работа, и ей лучше заниматься в последнюю очередь. Остальные три были рутинными делами, хотя второе сообщение, вероятно, сулило утомительное перебирание списков цифр.

Уинстон набрал «ответные номера» на телеэкране и запросил соответствующие выпуски «Таймс», которые выскользнули из пневматической трубки уже всего через несколько минут. Полученные им сообщения относились к статьям и новостям, которые по тем или иным причинам было сочтено необходимым изменить или, согласно официальной терминологии, «исправить». Например, из выпуска «Таймс» от 17 марта стало ясно, что Большой Брат в своем выступлении накануне предсказал, что южноиндийский фронт будет оставаться спокойным, а вскоре начнется евразийское наступление в Северной Африке. Но случилось так, что Евразийское высшее командование начало наступление в Южной Индии, оставив Северную Африку в покое. Поэтому необходимо было переписать абзац речи Большого Брата таким образом, чтобы он мог предсказать то, что действительно произошло. Или выпуск «Таймс» от 19 декабря опубликовал официальные прогнозы производства различных классов потребительских товаров в четвертом квартале 1983 года, который также был шестым кварталом девятого трехлетнего плана. Сегодняшний выпуск содержал заявление о фактическом объеме производства, из которого следовало, что прогнозы во всех случаях были совершенно неверными. Задача Уинстона заключалась в том, чтобы исправить исходные цифры, приведя их в соответствие с более поздними. Что касается третьего сообщения, то оно относилось к очень простой ошибке, которую можно исправить буквально за пару минут. Совсем недавно, в феврале, Министерство изобилия дало обещание (официальный термин – «категорическое обещание»), что в 1984 году не будет сокращений шоколадного пайка. На самом деле, как было известно Уинстону, шоколадный паек должен был быть уменьшен с тридцати граммов до двадцати в конце текущей недели. Все, что требовалось, это заменить первоначальное обещание предупреждением о том, что, вероятно, в какое-то время в апреле потребуется сократить рацион.

Как только Уинстон обработал каждое сообщение, он вставил свои речевые исправления в соответствующие экземпляры «Таймс» и сунул их в пневматическую трубку. Затем движением, доведенным до автоматизма, он скомкал исходные сообщения и все записи, сделанные им самим, и бросил их в дыру памяти, чтобы их поглотило пламя.

Что именно происходило в невидимом лабиринте пневматических труб, он не знал, но понимал в общих чертах. Как только все необходимые исправления в указанном конкретном номере «Таймс» будут собраны и сопоставлены, этот номер будет перепечатан, исходная копия уничтожена, а исправленная помещена в файлотеку вместо нее. Этот процесс непрерывного изменения применялся не только к газетам, но и к книгам, журналам, брошюрам, плакатам, листовкам, фильмам, песням, карикатурам, фотографиям – т. е. ко всем видам литературы и документации, которые предположительно могли иметь какое-либо политическое или идеологическое значение. День за днем и почти каждую минуту прошлое обновлялось. Таким образом, каждое предсказание, сделанное Партией, могло быть подтверждено документальными доказательствами как верное, и ни одна новость или какое-либо выражение мнения, которое противоречило нынешнему состоянию дел, не должно было оставаться в архивных записях. Вся история была словно написана карандашом, она стиралась и переписывалась ровно столько, сколько было необходимо. И никак нельзя было потом доказать, что имела место подмена. Основная часть Отдела Документации – к слову, она была гораздо многочисленнее, чем сектор, в котором работал Уинстон – состояла из сотрудников, в обязанности которых входило отслеживание и сбор всех копий книг, газет и других документов, которые должны были быть заменены или подлежали уничтожению. Издания «Таймс», которые из-за изменений в политических взглядах или ошибочных пророчеств, произнесенных Большим Братом, были переписаны дюжину раз, хранились в специальном архиве, и не существовало никакой другой копии, чтобы противопоставить им. Книги также отзывались и переписывались снова и снова, и неизменно переиздавались без признания каких-либо изменений. Даже в письменных инструкциях, которые Уинстон получал и от которых он неизменно избавлялся, как только разбирался с ними, никогда не говорилось и не подразумевалось, что должен быть совершен акт подделки: всегда упоминались описки, ошибки, опечатки или неправильные цитаты, которые необходимо было исправить в интересах точности.

Но на самом деле, подумал он, корректировать численные показатели Министерства изобилия, это даже не подделка. Это просто замена одного вздора другим. Большая часть материала, с которым приходилось иметь дело, не имела никакого отношения к реальной жизни, там было даже меньше реального, чем в обычной прямой лжи. Статистика в своей первоначальной версии была такой же фантастикой, как и в исправленной. Все численные показатели просто брались из воздуха, придумывались самими сотрудниками Отдела Документации. Например, прогноз Министерства изобилия оценивал производство обуви за квартал в сто сорок пять миллионов пар. Фактический же объем производства составил шестьдесят два миллиона. Однако Уинстон, переписывая прогноз, сократил эту цифру до пятидесяти семи миллионов, чтобы как обычно создавалось впечатление, будто квота была перевыполнена. В любом случае, шестьдесят два миллиона не ближе к истине, чем пятьдесят семь или сто сорок пять миллионов. Скорее всего, обувь вообще не производилась. Еще более вероятно, что никто не знал, сколько ее было произведено, впрочем, это никого и не заботило. Все знали, что ежеквартально огромное количество ботинок производилось на бумаге, но примерно половина населения Океании ходила босиком. И так было со всеми зафиксированными событиями, большими или малыми. Все словно растворялось в мире исправлений и переписываний, и наконец, даже понятие даты и года стало неопределенным.

Уинстон посмотрел через зал. В кабинке на другом конце зала с умным видом сидел Тиллотсон, невысокий мужчина с маленькой темной бородкой. Он работал, не покладая рук, на коленях у него лежала свернутая газета, а губы его почти касались микрофона диктографа. Со стороны казалось, будто он пытался сохранить в секрете то, что надиктовывал, чтобы это осталось только между ним и телеэкраном. Он поднял глаза, и его очки враждебно блеснули в направлении Уинстона.

Уинстон почти не знал Тиллотсона и понятия не имел, над чем тот работал. У сотрудников отдела документации не принято было рассказывать друг другу о своей работе. В длинном зале без окон стояло два ряда кабинок, и его наполнял бесконечный шелест бумаг и гул голосов, надиктовывающих речевые записи. Наверно с десяток людей Уинстон даже не знал по имени, хотя каждый день видел их в коридорах или на Двухминутках ненависти. Он знал, что в кабинке рядом с ним маленькая женщина с песочными волосами изо дня в день выслеживала и удаляла из прессы имена людей, которые были испарены и, следовательно, считались никогда не существующими. В этом была определенная символичность, так как ее собственный муж испарился пару лет назад. Через пару кабинок от него сидел кроткий растяпа по имени Амплфорт, который обладал очень волосатыми ушами и удивительным талантом на ходу придумывать рифмы и говорить стихами. Он занимался исправлением стихов – это называлось редактирование окончательных текстов – ставших идеологически неприемлемыми, но которые по тем или иным причинам должны были быть сохранены в антологиях. И этот зал, насчитывающий пятьдесят или около того рабочих, был всего лишь одной подсекцией, как бы одной сотой в огромном улье Отдела Документации. Дальше по коридору, на верхних и нижних этажах были другие рои рабочих, занятых невообразимым множеством других видов работ. Также существовали огромные типографии со своими младшими редакторами, экспертами по типографике и прочее. Были тщательно оборудованные студии для подделки фотографий. Был и целый Отдел Телепрограмм, в котором работали инженеры, продюсеры и актеры, специально отобранные за их умение имитировать голоса. Существовали целые армии справочников, чья работа заключалась просто в составлении списков книг и периодических изданий, которые следовало отозвать. Были огромные склады, где хранились исправленные документы, и целые этажи с печами, где уничтожались изначальные версии этих материалов. И где-то здесь так или иначе (но где именно никто не знал, это было секретом) сидели руководители, которые координировали все эти процессы и решали, какой фрагмент прошлого должен быть сохранен, какой подделан, а какой полностью уничтожен.

В конце концов, отдел Документации был всего лишь маленькой частью Министерства правды, и его основная задача заключалась не в восстановлении прошлого, а в снабжении граждан Океании газетами, фильмами, учебниками, телеэкранными программами, пьесами, романами… в общем всеми мыслимыми видами информации, от предписаний до развлечений, от статутов до лозунгов, от лирических стихотворений до научных трактатов, от детских книг по орфографии до словаря новояза. Министерство должно было не только обеспечивать и удовлетворять разнообразные потребности Партии, но и делать то же самое на более низком уровне, т. е. на уровне пролетариата. Существовал целый ряд отделов, занимавшихся пролетарской литературой, музыкой, драматургией и развлечениями в целом. Здесь выпускались газеты, в которых почти ничего не было, кроме заметок о спорте, криминальных историй, гороскопов, а также банальные пятицентовые романы, фильмы сексуального содержания и сентиментальные песенки, которые были сочинены исключительно механическими средствами при помощи аппарата, известного как рифмоплет. Был даже целый специальный сектор – «Порносек» на новоязе – занимающийся производством низкопробных порнографических фильмов, которые рассылались в запечатанных пакетах, и которые можно было просматривать только тем членам Партии, кто был задействован в их производстве.

Три свертка выскользнули из пневматической трубы, пока Уинстон работал, но это были простые задания, и он справился с ними еще до начала Двухминутки ненависти. Когда чувство ненависти в нем утихло, он вернулся в свою кабинку, взял с полки словарь новояза, отодвинул диктограф в сторону, протер очки и принялся за свою главную утреннюю работу.

Самым большим удовольствием в жизни Уинстона была его работа. По большей части это была утомительная рутина, но порой попадались задачи настолько сложные и противоречивые, что в них можно было запутаться, как в хитрой математической головоломке. Тонкие, искусные подделки, в которых вам не на что было опереться, кроме как на знание принципов Ангсоца и ваше собственное понимание того, чего от вас ждет Партия. Уинстону хорошо удавались такие «творческие» задачи. Иногда ему даже доверяли исправление передовых статей в «Таймс», которые были полностью написаны на новоязе. Он развернул сверток, который отложил ранее. В нем было написано:

«таймс» от 3.12.83 сообщение бб приказ дваждыплюснехорошо ссылки неличности переписать полностью подать наверх документацию

На староязе (или стандартном английском) это могло звучать следующим образом:

«Сообщение о Приказе Большого Брата в «Таймс» от 3 декабря 1983 года крайне неудовлетворительно и содержит ссылки на несуществующих людей. Перепишите его полностью и перед подачей отправьте свой проект в вышестоящий орган».

Уинстон нашел и прочитал неугодную статью. Приказ Большого Брата на этот день, казалось, был посвящен в основном восхвалению работы организации, известной как ФФКК, которая поставляла сигареты и другие удобства морякам в Плавучих крепостях. Некий товарищ Уизерс, видный член Внутренней Партии, был удостоен особого упоминания и награжден орденом «За выдающиеся заслуги» второй степени.

Читать дальше ›

Читать полностью:

Джордж Оруэлл - 1984

Возраст: 16+

Перевод с английского

Первые полвека после публикации антиутопия Оруэлла «1984» воспринималась как злая сатира на коммунистические режимы.

Но, увы, пророческие детали мира «1984» всё больше и больше становятся реальностью современного декоммунизированного мира.

Фантастические реалии, придуманные Джорджем Оруэллом для Британии 1984 года, давно вошли в культурный код современного человека, зависимого от глобальных корпораций, социальных сетей и медиа: «Старший Брат смотрит на тебя», «мыслепреступление», «новояз», «свобода – это рабство». Например, житель современного крупного города лишен приватности, несколько раз за день попадая в поле зрения камер видеонаблюдения: так, в Лондоне их более 600 тысяч, по одной на 14 жителей; в среднем за день каждого лондонца фиксируют около 300 раз.

Роман «1984» наряду с такими произведениями, как «Мы» Евгения Замятина (1920), «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли (1932) и «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери (1953), считается культовым образцом антиутопии.


Ключевые слова:

антиутопия, фантастические миры


Издательство:

Strelbytskyy Multimedia Publishing

Книга в магазине ›